«Живых все меньше в телефонной книжке»: глубокие стихотворения Валентина Гафта

12 декабря не стало Валентина Гафта — любимого миллионами актера, символа эпохи. 2 сентября он отпраздновал свое 85-летие, пишет ВВС.

К известности актер шел долго. Дебютировав в 1957 году в маленькой бессловесной ролью в фильме «Убийство на улице Данте», он двадцать с лишним лет играл только в эпизодах.

Когда Эльдар Рязанов хотел снимать фильм «Сирано де Бержерак», Гафту должна была достаться небольшая роль капитана гвардейцев. Но Валентин Иосифович про нее столько придумал, начитался… И рассказал Рязанову целую биографию этого персонажа. Тогда Рязанов решил: «Я никогда с этим артистом связываться не буду!». Но все было иначе. Именно Рязанов раскрыл дарование уже далеко не юного актера в «Гараже» и «О бедном гусаре замолвите слово». Полковника Покровского из «Бедного гусара» многие считают лучшей ролью Валентина Гафта.

Впоследствии Гафт снялся еще в трех рязановских картинах: «Забытая мелодия для флейты», «Небеса обетованные» и «Старые клячи».

В золотой фонд советского кино вошли еще два фильма с участием Гафта — «Здравствуйте, я ваша тетя!» и «Чародеи». За свою жизнь Гафт снялся в более 200 фильмах, озвучил множество советских и современных героев мультфильмов.

Гафт был трижды женат, последний раз — на актрисе Ольге Остроумовой. Они познакомились на съемках фильма «Гараж» и были действительно счастливы вместе. «Мне повезло в любви. У меня есть дом, где меня любят и помогают», — сказал Гафт в одном из последних интервью.

Валентин Гафт всегда говорил, что обожает актерство. Последнюю роль в кино сыграл в возрасте 81 года. Несмотря на прогрессирующую болезнь Паркинсона, записывал аудиоспектакли и приезжал на телепередачи в инвалидном кресле.

Валентин Иосифович был талантлив в придумывании эпиграмм на коллег по искусству, зачастую весьма ядовитых. Многие обижались. Автор об этом знал, и однажды написал о самом себе: «Гафт очень многих изметелил и в эпиграммах съел живьем. Набил он руку в этом деле, а остальное мы набьем».

Читайте также:  5 золотых заповедей здоровья от восточных мудрецов

А еще актер писал стихотворения о жизни, любви и человечности. Эти строки проникают до глубины души:

«Я строю мысленно мосты…»

Я строю мысленно мосты,
Их измерения просты,
Я строю их из пустоты,
Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв,
Я так Тебя и не нашел,
Открыл глаза, а там… обрыв,
Мой путь закончен, я — пришел.

«Пёс»

Отчего так предан Пёс,
И в любви своей бескраен?
Но в глазах — всегда вопрос,
Любит ли его хозяин.

Оттого, что кто-то — сек,
Оттого, что в прошлом — клетка!
Оттого, что человек
Предавал его нередко.

Я по улицам брожу,
Людям вглядываюсь в лица,
Я теперь за всем слежу,
Чтоб, как Пёс, не ошибиться.

«Живых все меньше в телефонной книжке…»

Живых всё меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат всё чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.

Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они, в раю или в аду.

Пока трепались и беспечно жили —
Кончались денно-нощные витки.
Теперь о том, что недоговорили,
Звучат, как многоточия, гудки.

«Я и ты, нас только двое?»

Я и ты, нас только двое?
О, какой самообман.
С нами стены, бра, обои,
Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартире
И за окнами капель,
С нами всё, что в этом мире
Опустилось на постель.

Мы — лишь точки мирозданья,
Чья-то тонкая резьба,
Наш расцвет и угасанье
Называется — судьба.

Мы в лицо друг другу дышим,
Бьют часы в полночный час,
А над нами кто-то свыше
Всё давно решил за нас.

Читайте также:  10 уроков Будды, которые позволят вам больше никогда не страдать

«Уже от мыслей никуда не деться…»

Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.

Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.

Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.

Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.

Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.

Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.

Источник